Мамин сибиряк знакомство с замечательными людьми

дмитрий мамин-сибиряк - Самое интересное в блогах

Книга: Д.Н.Мамин-Сибиряк. Избранные произведения для детей лет назад , когда здесь жил замечательный русский писатель Мамин-Сибиряк. На берегах Некрасова, Тургенева и Гончарова, с них и началось знакомство Мити с Снова встречался и беседовал любознательный подросток с людьми из. Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк присутствует сегодня в к его переписке с родными и близкими людьми, к архивным, в том числе ранее не собственное знакомство с произведениями Мамина-Сибиряка, которое портрет одного из самых ярких и действительно замечательных. Дмитрий Мамин-Сибиряк — на странице писателя вы найдёте Мамин- Сибиряк Дмитрий Наркисович (настоящая фамилия Мамин) - русский г. и посвящено Уралу. Зачатки таланта, хорошее знакомство с природой и жизнью .. в отношениях людей, только появилось больше техники новой и гаджетов.

Из переписки видно, что писатель проявил археологический интерес к стоянке древнего человека в долине реки Исети вблизи деревни Малой Болды.

Гаккелем вел расколки кургана в бассейне рек Кидыш и Уй, Летом года он заинтересовался Ирбитским, Камышловским и Шадринским уездами, получал "самые подробные сведения о городищах, курганах и находках". В письмах археологическому обществу сетовал на то, что хотя реки и озера Южного Урала представляют для археологии особый интерес, положительных результатов от их осмотра он так и не получил.

К исследовательской работе Дмитрий Наркисович относился с высокой ответственностью. Так, при подготовке к печати только одного исторического очерка "Екатеринбург" он использовал свыше 20 трудов, в числе которых можно назвать монументальные исследования историков В. В разные годы Мамин-Сибиряк подарил библиотеке УОЛЕ болев шестидесяти томов, в числе которых есть материалы археологического съезда в Тифлисе, труды четвертого археологического съезда в Казани и.

А музею УОЛЕ он передал коллекцию известняков, собранную летом года, кости мамонта, найденные около деревни Колташи, и другие экспонаты. В году Дмитрий Наркисович покидает Урал навсегда и на этом, к сожалению, заканчивается его активная краеведческая деятельность. Газета "Тагильский рабочий", октябрь г. Певец Урала 6 ноября года исполнилось лет со дня рождения Д. На западном склоне Уральских гор, у самой границы Европы и Азии, находится поселок Висим, бывший Висимо-Шайтанский демидовский завод.

Здесь 6 ноября года в семье священника местной церкви Наркиса Матвеевича Мамина родился второй сын — Дмитрий. Его перу принадлежат "Приваловские миллионы" и "Горное гнездо", "Хлеб" и "Золото", "Охонины брови" и "Три конца", любимые детворой "Аленушкины сказки". В году большевистская "Правда" предсказывала, что творчество писателя по достоинству оценит грядущий читатель. И это предсказание сбылось. Книги Мамина-Сибиряка расходятся миллионными тиражами, они переведены на десятки языков.

В Висиме в честь этой даты проводятся маминские чтения, беседы, конференции, громкая читка по местному радиовещанию романа "Три конца". Роман имеет подзаголовок "Уральская летопись" и воспроизводит историю Ключевского завода, за которым легко угадывается родина писателя.

Отражение жизни, обычаев, нравов "трех концов" Висима и показывает это большое художественное полотно писателя. Сто двадцать восемь произведений Мамин-Сибиряк посвятил детям. В сказках мы встретим и сибирского кота Ваську, и лохматого деревенского пса Постойко, и серую Мышку-норушку, и Сверчка за печкой, и пестрого Скворца.

Дебют Мамина в качестве детского писателя был очень удачным. Правдивый, суровый рассказ о труженике и его четвероногом друге — "Зимовье на Студеной" произвел сильное впечатление и был удостоен Золотой медали Комитета грамотности. На "Аленушкиных сказках" воспитываются наши дети. Автор сам предсказал им долгую жизнь и по-своему объяснил причины долголетия: Висимцы чтят память своего земляка и очень гордятся. Имя писателя носят центральная улица поселка и средняя школа.

В доме, где прошли детские и юношеские годы Дмитрия Наркисовича, организован Государственный литературно-мемориальный музей. В июле года в центре поселка был открыт памятник, на мраморной плите которого надпись: В день рождения Мамина-Сибиряка представители трудовых коллективов, учащиеся школы с признательностью и уважением несут сюда букеты живых цветов. В творчестве художников К образу Д. Мамина-Сибиряка и к его литературным героям часто обращаются художники нашего города.

В году в Висимо-Шайтанске, на родине Дмитрия Наркисовича, установлен памятник писателю. Его авторы — наши земляки Ю. Интересный портрет Мамина-Сибиряка для Нижнетагильского драматического театра, носящего имя певца Урала, выполнил живописец В. Образ писателя - мыслителя воплощен с большой эмоциональной силой и выразительностью. К облику знаменитого земляка не раз обращался в своих медалях скульптор И. Уже много лет работает над темой Мамина-Сибиряка график М. В е годы он выполнил цикл иллюстраций к роману "Горное гнездо", в основу которого положены события, связанные с жизнью тагильского железоделательного завода.

Часть этих иллюстраций находилась в экспозиции Нижнетагильского историко-революционного музея. Позднее художник сделал иллюстрации к другому роману писателя — "Три конца", рассказам "Кормилец", "Башка", "В худых душах" для Свердловского литературного музея Д. Мамина-Сибиряка и Серовского краеведческого музея. Тема исторического прошлого тагильского края, воспетая Маминым-Сибиряком, нашла продолжение в живописной серии М. Дистергефта "Уральские промыслы" Здесь перед нами образы горнозаводских рабочих, занятых непосильным трудом, закаленных суровой жизнью.

Сейчас художник работает над новым живописным портретом Мамина-Сибиряка. На родине писателя Дом-музей Д. Мамина-Сибиряка открыт в году, после реставрации здания. А еще раньше в доме, где родился будущий писатель, где прошли его детские и юношеские годы, была открыта мемориальная комната с выставкой материалов, рассказывающих о его жизни и творчестве. Создателями этой комнаты были кандидат исторических наук Т.

мамин сибиряк знакомство с замечательными людьми

Гуськова, кандидат философских наук Ю. Петров и заведующая висимской библиотекой В. Экспозиция открывается словами Д. Мы знакомимся со скромной обстановкой дома Маминых. В литературной экспозиции отдельный зал посвящен роману "Три конца" — основному произведению писателя о Висиме и его жителях. Но источники исторических знаний, архивные документы вновь и вновь раскрывают нам свои страницы, едва ли известные широкому кругу читателей.

Среди них есть свидетельствующие об увековечивании имени Дмитрия Наркисовича на его родине. В году состоялось заседание Верхнетурской уездной земской управы о внешкольном образовании.

На заседании, в частности, рассматривался вопрос о присвоении Висимо-Шайтанской библиотеке-читальне имени Д.

В журнале заседания записано: Память бытоописателя Урала вообще и, в частности, заводов Тагильского округа до сих пор ничем не почтена на его родине — в Висимо-Шайтанском заводе. Хотя его заслуги как писателя в области детской и народной литературы из жизни Урала громадны".

В году ходатайство управы было представлено пермским губернатором на "благоусмотрение" министра внутренних дел. Интересно заметить, что в библиотеке-читальне предполагалось также открыть музей, рассказывающий о жизни и деятельности писателя.

Верхнетурскому уездному земскому собранию поручалось обратиться к вдове Дмитрия Наркисовича с просьбой "оказать содействие в смысле снабжения библиотеки, как памятника, предметами, принадлежащими писателю или имевшими какое-либо отношение к его литературной деятельности и частной жизни". Отсчет юбилейного, го года со дня рождения самого крупного художника слова Урала Дмитрия Наркисовича Мамина-Сибиряка начался 6 ноября. Для уральцев и, в частности, для тагильчан юбилей знаменитого "певца Урала" — событие особой значимости.

Ведь Мамин-Сибиряк наш земляк, он родился и провел детские годы в Висиме, в его отчем доме теперь мемориальный музей — филиал Нижнетагильского музея-заповедника горнозаводского дела Среднего Урала.

Да и в самом нашем городе, который при жизни писателя именовался еще заводским поселком, Дмитрий Наркисович бывал неоднократно, общался со служащими заводской конторы Демидовых, напитывался материалом для своих будущих книг, изучал характеры и нравы людей, которые станут прототипами персонажей его литературных произведений. Дом-музей писателя в Висиме Сегодня, задумываясь о его истоках как писателя и человека, мы, сотрудники музея-заповедника, коим суждено реконструировать экспозицию дома-усадьбы Маминых в Висиме, все более убеждаемся: А также — в отчем доме, где будущий писатель рос в атмосфере добра, отзывчивости, скромности, душевного покоя и любви.

Думаю, все это чудно современному поколению, постепенно растворяющемуся в технократическом мире. Но именно такое наползание бездуховности и безликости еще в начале XX века так мучило Мамина-Сибиряка, убивая в нем интерес к жизни и творчеству.

И все же в основу содержания будущего музея писателя на его родине мы поставили любовь к ней и к этому дому, которую Дмитрий Наркисович пронес через всю жизнь. Семья молодого священника Наркиса Матвеевича Мамина — его жена Анна Семеновна и маленький сын Николка — приехали в Висимо-Шайтанский завод летом года.

Ребенок родился поздней осенью. Тогда никто не знал, что он станет крупным писателем, прославит Висим и весь Урал в своих творениях. Дом, в котором поселили поповскую семью, не был и никогда не стал собственностью Маминых. Он принадлежал заводу, а значит, всемогущим его владельцам Демидовым.

В этом было и преимущество: Несмотря на бедность, Анна Семеновна обустроила жилище так, чтобы всем было в нем тепло и уютно. В дом тянулись люди. Наркис Матвеевич был строг, но справедлив: В комнате отца рядом с кухней всегда теплилась лампада и горела свеча.

Ежели не было посетителей, здесь читали журналы и книги — они покоились в большом книжном шкафу, который Мамин-Сибиряк увековечил в своих воспоминаниях. Очевидно, именно тут зарождался у Мити интерес к писательскому труду: Читать и писать Анну Семеновну научил Наркис Матвеевич. Когда они поженились, ей было всего 17 лет. Он как бы сотворил ее заново и открыл большой мир. И потом всю жизнь она вела хозяйственные тетради, дневники, записывала полюбившиеся стихи.

Родители Мити редко расставались, но если случалось, то они переписывались, а дни, не совпадавшие с почтовыми отправлениями, подробно описывали в дневниках. Записи явно предназначались для ознакомления супругов, ибо не было у них секретов друг от друга. Вот строки из дневника Наркиса Матвеевича, написанные в дни отъезда жены в Горный Щит к своим родителям летом года цитата дана в орфографии Н. Право мне опять скучно. Прикащик с прикащицей вдвоем; Алек.

Когда уже я дождусь Вас? Как я буду опять счастлив. Но скоро ли это будет? Мамина-Сибиряка И так почти каждый день отсутствия жены его "сердце томится, так и ждет" ее возвращения. Естественно, дети не могли не замечать родительскую любовь, они тянулись к обоим. Хотя Митя больше любил отца, и первая разлука в его воспоминаниях связана именно с горячо любимым батюшкой. Можно представить, что испытал уже взрослый Дмитрий Наркисович, когда на его руках в начале года в Нижнесалдинском заводе умер этот человек.

Ведь в детстве он казался сыну самым добрым, самым близким, без которого ничего нельзя изменить в жизни. Письма Наркиса Матвеевича к детям были скупы, но в них прослеживалась отеческая, по-своему нежная забота. Тогда, в детстве, в теплом висимском доме они всегда были вместе, хотя родители — постоянно в трудах и заботах, а дети — под присмотром няньки из заводских.

По малолетству за ворота их не выпускали, пора познания яркого мира наступит позже. И все же с матерью дети общались чаще, хлопотала ли она по хозяйству, сидела ли за любимым рукоделием, или над томиком обожаемого ею Гоголя.

Митя любил мать, но считал строгой, а потому всегда ждал отца, его справедливости. Этот желанный час наступал вечером, когда все собирались за большим семейным столом.

Обиды, страхи исчезали сами собой, наступали мир, покой и счастье. Вечерами дома часто читали вслух, и это становилось одним из самых любимых занятий детей, не считая, конечно, бесхитростных игр. Кстати сказать, игрушки редко покупались, чаще их мастерили взрослые или делали своими, еще не очень умелыми руками дети Вскоре забот в семье Маминых прибавилось.

Мальчики, Николай и Дмитрий, подросли — настала пора учебы. К тому времени Наркис Матвеевич уже взвалил на себя груз неофициального заведования Висимо-Шайтанским училищем. Оно больше походило на церковно-приходскую школу, где обучались и мальчики, и девочки, хотя некоторые предметы у них отличались.

Так, под руководством Анны Семеновны девочки обучались основам рукоделия. Первый автограф девятилетнего Мити Мамина, г. Дети Маминых начальное образование получили под присмотром родителей. Так что и здесь семья была.

Из тех дней до нас дошел первый автограф Мити, его "проба пера" на отцовском черновике. Он старательно, печатными буквами пытался написать: Возможно, это происходило на уроке, потому что отец ровно вывел на краю листа: И, достигнув желаемого, резюмировал: У Мити страсть к чтению проснулась довольно рано.

Правда, по его признанию, детских книг в доме не было, первую он получил только лет в десять. А потому учителями в познании азов чтения сразу же стали для него книги замечательных русских писателей. Мог ли предполагать висимский мальчик, что последнее место его упокоения будет рядом.

Со своим незабвенным другом Костей Рябовым Митя обследовал библиотеку его отца и даже некоторых заводских служащих — так велика была тяга к чтению. И тайна литературного труда заинтриговала Митю именно в эти годы: Еще больше он утвердился в этой мысли, когда отец Кости объяснил им, что "романы" могут писать только генералы, которых Митя видел в журналах в пышных мундирах с многочисленными орденами.

Позже, став уже известным писателем, Д. Мамин-Сибиряк с некоторым подтруниванием над собой вспоминал об. Его привязанность к Висиму, малой родине, к Уралу сохранится на долгие годы расставания. Конечно, все мы родом из детства, но именно Дмитрию Наркисовичу Мамину-Сибиряку удалось доказать и выразить это всем своим творчеством и жизнью. Он всегда называл себя автором из Висима, который "вскормлен висимским хлебом и вспоен висимской водой".

Даже в конце жизни, в далеком Петербурге, он вспоминал в одном из писем к матери "свое теплое, уютное и счастливое детство" и жалел, что не смог подарить такого любимой дочери Аленушке. Где бы он ни жил, родным считал только родительский дом.

Висимского воздуха ему не хватало в Петербурге, он пророс корнями в уральские зеленые горы. Обрубив их, писатель задохнулся. Без подпитки родными источниками, он жить и писать не. Отчий дом и висимские просторы, как первый вздох, как первую любовь, хранил он в памяти. Газета "Горный край" от Когда приезжал в Нижнетагильский завод" Верно сказано: А написанное ими, переживая авторов, остается — в публикациях или в "долгом" ящике стола, реже в музейных архивах.

Елизавете Васильевне Боташевой, многие годы проработавшей в краеведческой библиотеке, повезло — ее заметки "Мамин-Сибиряк и Нижний Тагил" сохранились в фондах музея-заповедника. При жизни она заботилась о сохранении его книжных богатств. После ее смерти музей позаботился о рукописном наследии своего ветерана. Заметки Елизаветы Васильевны были написаны в начале х годов минувшего века, в преддверии летия со дня рождения знаменитого "певца Урала".

И вот сейчас, полвека спустя, они приходят к читателям. Готовя их к печати, я не стала "редактировать" рукопись, пытаясь приблизить ее к современным запросам и вкусам. Сделаны лишь незначительные сокращения, относящиеся в основном к "политическому моменту", — написанное, вероятно, предназначалось для публикации еще в сталинские времена. А тогда в любой статье обязательными считались здравицы в честь Великого Октября и панегирик советской власти.

Боташевой, с указанными автором датами, прежними названиями улиц, номерами домов. Некоторых из них уже нет на карте сегодняшнего Тагила. Но вопросы, которые волновали автора 50 лет назад, остались нерешенными и поныне. В первую очередь это касается увековечения памяти Д. Мамина-Сибиряка в нашем городе.

ФЭБ: Боголюбов. Мамин-Сибиряк. —

До сих пор "признательные тагильчане" так и не удосужились поставить памятник писателю, хотя творческие силы и возможности для этого. Была какое-то время в старой заводской части Тагила, за Горбатым мостом, улица Мамина-Сибиряка. Но теперь такой. Старинный дом на улице Кирова, где гостил Дмитрий Наркисович, приезжая в Тагил, к счастью, еще существует.

Несколько десятилетий назад его фасад даже обновляли, реставрировали. Однако каким запущенным, неухоженным выглядит он накануне летия Мамина-Сибиряка! Уроженец Висимо-Шайтанского завода, входившего в Нижнетагильский горный округ, Мамин-Сибиряк с детских лет знал Тагил и бывал в нем неоднократно. Да и сам Висим тесно связан с Тагилом.

История его заселения аналогична истории заселения Тагила. Все бытовые формы жизни одинаковы у этих двух заводов. Но Нижний Тагил казался Мамину в детстве, в сравнении с Висимом, большим городом. Впоследствии, уже будучи взрослым, Мамин-Сибиряк любовался панорамой Тагила, раскрывавшейся с Лисьей горы. Громадный заводский пруд со всех сторон обошли опрятные домики рабочих; кое-где мелькают каменные дома и зеленые крыши "богатых мужиков".

Одна из гор, у подножья которых раскинулся Старый завод, стоит еще наполовину в лесу, от которого на самой горе остался лишь небольшой гребень; эта гора составляет главную силу и источник богатства Старого завода, потому что почти вся состоит из богатейшей железной руды.

В настоящее время знаменитая гора представляет из себя что-то вроде громадной цитадели с полуразрушенными бастионами и высоким желтым валом кругом". Интереснейший материал по истории нашего города, начиная с 16 века и кончая пореформенными годами.

Очерк проникнут глубоким сочувствием к народу — рабочим и крестьянам. Мамин-Сибиряк до глубины души возмущался, как управляющие Нижнетагильских заводов в угоду заводчикам бессовестно обманули рабочих после реформы года, составив "уставную грамоту". По этой грамоте громадное население тагильских заводов было зачислено мастеровыми, и таким образом владелец заводов сохранил всю ту землю, которую обязан был выделить сельским работникам.

В очерке "Платина" писатель красочно рисует типы рабочих: Красивых лиц мало, но зато каждый экземпляр сам по себе типичен: Вот открытые лица великороссов-туляков, вот ленивая походка, упрямые очи и точно заспанные лица хохлов.

Кого только тут нет" Много ценных материалов из жизни рабочих Урала и инженерной верхушки, необходимых для творческой работы, давала Мамину-Сибиряку Мария Якимовна Колногорова, спутник жизни писателя с по год. Мария Акимовна была коренной тагильчанкой и прекрасно знала жизнь Нижнетагильского округа.

В романе он фигурирует под "псевдонимом" — Кукарский завод. События происходят в году, вскоре после реформы года. Описан приезд в Тагил Павла Павловича Демидова. В связи с этим приездом и развертываются все основные сюжетные линии романа: Но напрасны были надежды — результатом приезда хозяина было только несколько загнанных лошадей, а рабочих даже не допустили до барина с их жалобами.

В романе "Три конца" основные события происходят в Висимо-Шайтанске Ключевской заводно в некоторых главах представлен и Нижний Тагил под названием Мурмосских заводов.

Описано главное заводское управление, памятник Н. Демидову и знаменитая портретная галерея Демидовых в "господском доме". Прототипом самого Мухина, главного героя "Трех концов", является, очень возможно, Федор Петрович Шорин, один из тех трагически закончивших свою жизнь "заграничных", история которых рассказана в очерке "Платина", в "Братьях Гордеевых" и в "Трех концах". В романе "Хлеб" отец героя Галактиона Колобова Михей списан с талантливого тагильского крепостного инженера-самоучки Климентия Ушкова, проложившего канал от реки Черной до Черноисточинского пруда.

Мамин-Сибиряк хорошо знал Тагил, так как много раз бывал в нем, а в году, вскоре после смерти отца, из Нижней Салды переехал сюда и жил, правда, недолго, так как надежда получить здесь работу — репетиторство не увенчалась успехом. Сохранился до сих пор дом по улице Кирова бывшая Б. Дочь ее, моя мать, рассказывала, что она тогда была совсем маленькой, но запомнила, как спрашивала у взрослых: И она долго не могла понять, что значит "мамин", и спрашивала свою мать: Мамин часто бывал.

Из писем Мамина-Сибиряка, как сообщает его племянник Борис Дмитриевич Удинцев, известно, что, приезжая в Тагил, он часто заходил к своей крестной матери Феоктисте Даниловне Шориной, пользовавшейся большим уважением в семье Маминых ул. В очерке "Платина" писатель вспоминает одно из своих посещений Нижнего Тагила: Прежде всего я направился в Выйский заводский музей, как учреждение в своем роде единственное".

Там Мамин осмотрел заводскую продукцию и редкости, а затем пошел "к своему старому хорошему знакомому Дмитрию Петровичу Шорину, у которого бываю каждый раз, когда случается заезжать в Тагил. Это тагильский старожил и большой любитель всякой старины, живописи и минералогии. Его небольшой домик — сплошная коллекция. В этом домике перебывали все минералоги, посещавшие Тагил Сам по себе хозяин является живой летописью последних лет тагильской жизни, и мне приходится время от времени обращаться к нему за разными историческими справками.

Одним словом, вполне редкий человек, как попадаются редкие камни. А главное, человек глубоко интересуется своим краем, его историей, бытом и всеми особенностями, какие только может представить такой оригинальный округ, как Тагильские заводы".

Дмитрий Петрович в году впервые занимался у нас в окрестностях Тагила на реке Полуденке археологическими раскопками. У меня сохранилось несколько записок Д. Шорина, который приходится мне родным дедом.

В них он упоминает о том, что в х годах объехал всю северную часть Нижнетагильской дачи для описания курганов.

Описания эти были напечатаны в "Пермских губернских ведомостях", а рисунки на шести листах переданы профессору Погодину и археологу Сахарову.

Это были первые археологические раскопки в окрестностях Тагила. Шорина "Нравы и обычаи жителей Тагильских заводов", акварельные рисунки и картины — копии с Рафаэля. Дмитрий Петрович мой дед, но я смутно помню. Умер он 90 лет от роду, когда мне было всего семь. Шорина бывала у Мамина-Сибиряка в Петербурге в последние годы его жизни и на похоронах писателя в году.

Другая моя тетка, Юлия Алексеевна Шорина, была подругой сестры Дмитрия Наркисовича Елизаветы Наркисовны в годы учения в Екатеринбурге и жила у Маминых "на хлебах" в году. Родители ее и Мамина-Сибиряка дружили, бывали друг у друга в гостях. Дмитрий Наркисович, вспоминает Юлия Шорина, "был всегда очень добрым и отзывчивым, помогал нам в наших занятиях, решал задачи, помогал переводить французские статьи и стихотворения. Кроме того, проверял наши сочинения и читал нам вслух.

В дни отдыха играл на скрипке, а мы танцевали. Очень любил, когда мы пели "Вниз по матушке по Волге", "Есть на Волге утес" и другие песни". Много лет прошло с того времени. В этом году исполняется уже 40 лет со дня смерти Дмитрия Наркисовича и лет со дня его рождения. К юбилею знаменитого земляка Нижний Тагил должен серьезно подготовиться.

Пора запечатлеть пребывание писателя в Тагиле мемориальными досками на домах, назвать его именем одну из улиц Тагила, установить памятник или бюст Мамина-Сибиряка на площади или в сквере города. Это будет благодарность писателю — от признательных тагильчан. Мамину-Сибиряку", опубликованной в журнале "Нива" в году. Мамин перед самой кончиной, в году "26 октября, в день ангела великомученика Дмитрия Солунского Д. Мамина-Сибиряка, перед третьей годовщиной кончины писателя 2 ноябряна его могиле на Никольском кладбище Александро-Невской лавры в Петрограде освящен памятник, поставленный вдовой покойного писателя.

Памятник этот работы академика И. Гинцбурга представляет собой гранитную скалу, украшенную бронзовыми бюстами Д. Мамина и его любимой дочери Елены — Аленушки, которой посвящены его известные детские рассказы и сказки. Мамин-Сибиряк медленно и тяжело умирал в неприветливой холодной столице.

Тяжелая болезнь заставила его отойти в сторону от общественной жизни, от людей, которых он так любил, которых неустанно изображал сорок лет. Недаром у подножия его памятника высечена надпись, взятая из его известного произведения "Черты из жизни Пепко", считающегося его автобиографией: Иллюстрации по фотографии Я. Герои Мамина живут и побеждают В одном из последних своих писем — в ответе собирателю автографов А.

Анненскому, датированном 2 марта года, - Мамин-Сибиряк замечает: При этом в е годы го века он был одним из самых публикуемых русских писателей. Можно сказать, что он открыл для России Урал, до него многие не представляли, чем и как живет Урал, и поэтому столичные журналы охотились за Маминым-Сибиряком, его рассказы, очерки и романы активно печатались и высоко оплачивались. Тиражи журналов росли, росли и гонорары-писателя: Своим "проводником", "отцом" почитал Салтыкова-Щедрина, входил в кружок беллетристов, организованный Чеховым, вместе с Горьким, Телешовым, Буниным.

Близок был с Глебом Успенским Если говорить о значении Мамина в отечественной литературе, он входит во вторую линию русских классиков наряду с такими писателями, как Успенский, Короленко. А если в масштабах Урала, то писателя земли уральской значительней и крупнее Мамина не было и.

Так что, если бы у нас была сейчас Уральская республика, как мечтал Россель, то Мамин-Сибиряк стал бы первым великим писателем этой республики При жизни Мамина-Сибиряка нередко сравнивали с Эмилем Золя — оба показывали низменные стороны жизни, социальное дно, сам Мамин, как видно из замечаний в его письмах, не признавал такого сходства, открещивался от сравнений. Сегодня наиболее читаемы "Аленушкины сказки", которые вошли в золотой фонд детской литературы, не случайно еще в году в Париже Мамину была присвоена золотая медаль за детские произведения.

Надо сказать, что последние десять лет творчество Мамина-Сибиряка ушло в тень, скорее всего, это связано с тем, что в году умер И. Дергачев, генеральный исследователь наследия писателя. Издавать его тоже почти прекратили. Конечно, в библиотеках книги есть, но они лежат невостребованными. Тогда как на самом деле многие его вещи сегодня приобрели современное звучание, в первую очередь, тема хищнической капитализации Не зря спектакль нашего драматического театра по "Горному гнезду" пользуется такой популярностью у тагильчан — проблемы схожи, многие герои узнаваемы, как будто прототипами писателю служили не тогдашние представители власти, бизнеса, а наши, современные.

Газета "Тагильский металлург" от Путешествие в параллелях Заинтересовался я Маминым-Сибиряком в связи с историей моего семейства.

Алёнушкины сказки — Мамин-Сибиряк Д.Н.

Отправился по местам, где жили мои предки, и оказалось, что эти места связаны с семьей писателя. В году он приезжал в Чердынь. С го по й годы там жили его мать и сестра Елизавета, вышедшая замуж за Дмитрия Аристарховича Удинцева, председателя Чердынской земской уездной управы. По линии Удинцевых и продолжилось потомство писателя. Поэтому, когда я читал "Зимовье на Студеной", представлял, как жил дед: Недавно я понял, что Студеной реку назвали неспроста, и что такой она и осталась.

Одноклассники ездили туда на рыбалку в июле. Я спросил, не заели ли их комары, а они мне говорят: Мы утром удочки изо льда кое-как выковыривали!

Город славился пушным промыслом. Так в одном из писем Дмитрий Наркисович просит мать выслать ему куницу на воротник. Меха выслали, и оказалось, что это не куница, а соболь, — воротник, как он отписал родным, произвел фурор в петербургском окружении, как и подаренные следом шкуры рыси.

А Удинцев, по словам Мамина, "ушиб" его шкурой медведя — подарком тем паче дорогим, что "медведь был свой, уральский" Хлебная пристань А моя мама рассказывала, что у чердынского дедушки в зрелые годы имелось пять шуб, в том числе бобровая и на седой лисе Затем, уже в году, поиски корней привели меня в Томск, где жил прадед.

И там уже совсем неожиданно выяснил, что Мамин бывал и в Томске — на это указывали местные краеведческие материалы. Дело в том, что в Сретенской церкви, построенной в городе в году, до года служил настоятелем родной брат писателя — Николай Наркисович Мамин, и Дмитрий Наркисович приезжал к нему в гости.

Старший Николай был личностью примечательной, по его рассказам, Мамин писал о жизни босяков. Прежде брат страдал запоями и нередко "исчезал" из дому, проводя время в самых злачных местах. Об этом биографы пишут нередко, а вот о более позднем, томском периоде жизни Николая мало кто знает. О поездках Мамина в Томск я не встречал упоминания нигде — ни в материалах уральской конференции к летию Мамина, ни в биографических материалах. Не слыхал об этом и наш маминовед Ю.

Петров, с которым я не раз имел удовольствие общаться. И уже нынче взял октябрьский выпуск журнала "Урал", половина которого посвящена маминскому юбилею, и там, в хронологии путешествий писателя, не обнаружил упоминания о Томске. Но что интересно, в приведенном там же перечне псевдонимов Мамина-Сибиряка есть фамилия Томский Я побывал, наверное, во всех городах, где сколько-нибудь живал Мамин, и, в частности, интересовался, есть ли там улицы, названные его именем.

В Москве таковой нет, хотя имеются и Уральская, и Тагильская улицы, в С. В Царском Селе — тоже, но там есть хорошая библиотека. Его именем названа улица в Чердыни: В Екатеринбурге улица Мамина — одна из центральных. У нас в Тагиле, где, как можно заметить, "писательские" улицы вообще прибиты по окраинам, в северной части Рудника, ближе к Сан-Донато, есть маленькая улочка имени Мамина-Сибиряка: Неподалеку ютится такая же примерно улочка имени Пушкина.

Не могу сказать, что я одолел все его тома, что зачитываюсь романами Мамина-Сибиряка Мне у него нравится больше всего публицистика. С большим интересом прочел очерки "От Урала до Москвы" — такие реалии бытовые, технические, такие любопытные подробности вплоть до цен на различные товары и услугикаких нигде больше не встретишь. Мне хочется, чтобы тагильчане прочли эту вещь.

Детские впечатления Мамина были широки и многообразны. В автобиографической записке писатель рассказывает, что его родители читали "Современник" Чернышевского, Некрасова и Добролюбова и он "еще детским ухом прислушивался в далеком медвежьем углу к отзвукам и отголоскам великого движения х и начала х годов". Не менее значительную роль в формировании его сознания сыграли разнообразные жизненные наблюдения.

Как вспоминал Мамин-Сибиряк, он пользовался "полной детской свободой" и не мог не видеть тяжелых условий труда и быта крепостных рабочих. Социальные контрасты в небольшом заводском поселке резко бросались в.

С одной стороны, чудовищное богатство, праздность и непрерывные развлечения господ, с другой -- изнурительный труд, бедность и нищета обездоленных фабричных мастеровых. Проявление дикого произвола заводской администрации, преследование и телесные наказания "неспокойных" мастеровых рано волновали сознание Мамина-Сибиряка.

Он разделял сочувствие трудового населения к таким проявлениям социального протеста, как заводское разбойничество, в котором увидел впоследствии одну из форм борьбы крепостных рабочих с заводской администрацией. Каждый почти горный завод на Урале имел таких разбойников, прославившихся громкими подвигами; теперь имена этих ярких протестантов окружены легендарными сказаниями и сделались достоянием народной фантазии". Способность рабочей массы в той или иной форме выразить свой протест, оказать помощь людям, вступившим на путь борьбы с заводчиками, Мамин-Сибиряк рассматривал как существенное отличие заводского населения от крепостных крестьян.

Незабываемо яркие впечатления вызывала также уральская природа, с которой "связывалось представление воли, дикого простора" и широкого размаха. Социальные контрасты, книги серьезного содержания, картины природы Урала вызывали вдумчивое отношение Мамина-Сибиряка к окружающей жизни, заставляли его рано задумываться над большими социальными вопросами. В году родители попытались определить его в Екатеринбургское духовное училище.

Мрачная обстановка бурсы так потрясла впечатлительного мальчика, что отец вынужден был взять его домой и в течение двух лет продолжать обучение домашним образом. Эти годы были заполнены по преимуществу чтением художественной литературы. Екатеринбургское духовное училище, в высшее отделение которого Мамин был определен в году, сохранило в полной неприкосновенности дикие бурсацкие порядки, нарисованные Н.

Помяловским в известных "Очерках бурсы". Несмотря на то, что Мамин-Сибиряк учился в духовном училище после реформы этих учебных заведений, общая обстановка в них почти не изменилась. В отношениях между воспитанниками господствовал принцип грубой силы, в полной мере процветала жестокая бурсацкая педагогика, бурсаки не получали реальных знаний.

Мамин считал потерянными те два года, которые он провел в бурсе: По окончании духовного училища он в течение четырех лет учился в Пермской духовной семинарии. В начале х годов в Пермской семинарии существовал революционный кружок, участники которого пытались вести антиправительственную агитацию на заводах Уральского горного округа. Участники этого кружка были обвинены в распространении нелегальной литературы -- "ультрареволюционных сочинений против царя", в попытках установить связь с Герценом и Огаревым и с революционными группами других городов.

Ко времени поступления Д. Мамина в семинарию кружок был разгромлен, многие его участники находились в далекой административной ссылке. Однако критическое отношение к действительности среди слушателей семинарии продолжало существовать. Семинаристам удалось спасти от разгрома нелегальную библиотеку, в которой имелись запрещенные для семинаристов работы Чернышевского, Добролюбова, Герцена, Писарева, Милля, Луи-Блана, Н.

Берви и значительное число книг по естествознанию. Уже в начале второго года пребывания в семинарии заметен повышенный интерес Мамина к общественной жизни. Он не только критически оценивал многие общественные явления, но настойчиво пытался выяснить причины социальной неправды. По окончании четырех классов семинарии он уехал в Петербург с твердым намерением поступить в гражданское высшее учебное заведение.

Алёнушкины сказки — Мамин-Сибиряк Д.Н. |

Разделяя распространенную среди передовой интеллигенции х годов веру в освободительную роль естественных наук и подчиняясь желанию принять участие в жизни народа, Мамин в сентябре года поступил на ветеринарное отделение Петербургской медико-хирургической академии.

Эти годы отмечены подъемом движения революционного народничества. По приезде в Петербург Мамина буквально с первых дней захватили интересы и стремления передовой части студенчества. Литературные наклонности Мамина проявились довольно рано. С шестнадцати лет записывал он наиболее интересовавшие его факты и события в записную книжку, с чтением своих сочинений выступал на литературных вечерах в духовной семинарии.

Многие его письма этих лет представляют собою своеобразный лирический дневник, наполненный размышлениями о современной жизни и своем месте в. В году в одной из петербургских газет он начал репортерскую работу и с этих пор на протяжении многих лет печатался в столичных и провинциальных газетах.

На сотрудничество в газете Мамин смотрел как на одну из форм изучения жизни и активного воздействия на. И земной ей поклон! Страсть окунуться в самую гущу повседневности По свидетельству племянника писателя, Б. Удинцева, Мамин-Сибиряк "не любил вспоминать о них". В этих рассказах неблагоприятно сказалось влияние рассчитанных на мещанского читателя журналов, требовавших от авторов "закрученной темы, кровавых эпизодов, экстравагантной завязки".

Однако и в ранних, технически слабых произведениях Мамина-Сибиряка, написанных в духе мещанских журналов, заметны его симпатии к народу и стремление к правдивому изображению знакомого автору уральского быта.

Молодой писатель вскоре понял, что работа для этих изданий "принижает его духовный уровень", что он рискует утратить "чуткость, язык, оригинальность", разменяться на мелочи. Одно из своих произведений этой поры он передал в "Отечественные записки". Неутешительный для молодого автора ответ дал М. После этой неудачи Мамин долго не выступал в печати, но все это время упорно и много писал, "вырабатывая" "свое собственное содержание", определяя свою авторскую позицию. В тесной связи с литературными занятиями стоит переход Мамина из Медико-хирургической академии на юридический факультет Петербургского университета.

Здесь он намеревался изучить политическую экономию и общественные науки, знание которых полагал важным для писателя. В университете Мамин пробыл один год и вынужден был покинуть его из за тяжелой болезни, вызванной полуголодным существованием.

После пятилетнего пребывания в Петербурге он в году уехал на Урал, где прожил до года. Здесь были написаны его известные "Уральские рассказы", романы "Приваловские миллионы", "Горное гнездо", "Дикое счастье", "Три конца", пьесы "Маленькая правда", "Золотопромышленники" и другие произведения. В январе года умер отец писателя, и на Мамина-Сибиряка легла забота о семье, потерявшей своего единственного кормильца.

Снова, как в студенческие годы, началась погоня за куском хлеба, только уже не для одного себя, а для большой семьи. Не имея диплома об окончании учебного заведения, Мамин не мог найти постоянной службы и был вынужден заниматься изнурительной и неблагодарной работой репетитора.

К году относятся его неудачные попытки вторично поступить в университет. В Московский университет его не приняли, так как он на несколько дней опоздал подать заявление.

Петербургский университет отказал в приеме потому, что в свое время в учебном году Мамин был не в состоянии внести плату за обучение. Несмотря на все неудачи, он не падал духом и с завидной твердостью говорил: Я буду учиться наперекор всяким университетам". И действительно, он много и постоянно учился и все это время не переставал работать над своими произведениями.

Попытки заменить жизнь "игрой воображения" неизбежно вели к неудачам: Всестороннее знание жизни и тесную связь писателя с нею он считал одним из основных условий литературного творчества, " Припомните Антея, который постоянно получал новую силу от соприкосновения с землей По приезде из Петербурга на Урал "перед его глазами выступила с особенной рельефностью бойкая и оригинальная жизнь этого края. Впечатления раннего детства, встречи и столкновения во время каникул, знакомства по охоте, затем путешествия вверх и вниз по реке Чусовой, странствования по приискам и заводам -- все это теперь дополнялось новыми наблюдениями, знакомствами и личным опытом".

В своей автобиографии он выделил такие факты которые свидетельствовали, что пониманию современной жизни много способствовали его теоретические искания студенческих лет и участие в бурном общественном движении первой половины х годов. Это усилило в нем важное для писателя качество -- стремление и способность видеть за внешними формами жизни ее глубокое внутреннее содержание. О своеобразии своего изучения условий труда и быта рабочих-золотоискателей, например, он рассказал в очерке "Золотуха".

Шаг за шагом обрисовываются невидимые нити, которыми связываются в одно целое отдельные единицы, и, наконец, рельефно выступает основная форма, первичная клеточка, в которую отлилась бесшабашная приисковая жизнь". Его литературную работу характеризовало именно это плодотворное стремление выяснить коренные основы современной жизни, те "пружины, рычаги, шестерни" и "маховые колеса", которые приводят в движение современный социальный механизм.

Литературную деятельность Мамин-Сибиряк рассматривал как одну из форм служения народу, как боевое поприще, где сталкиваются различные интересы и решаются вопросы большой общественной значимости. Свою литературную позицию он противопоставлял позиции тех писателей, которые охотно служили "золотому тельцу, дворянству, чиновничеству, псевдоинтеллигенции" и писали для людей салона. Он избрал основным содержанием своего творчества народную жизнь и стремился выработать соответственное литературное оружие.

В понимании цели и общественного назначения искусства Мамин-Сибиряк близок к писателям-демократам х годов. Его стремление понять основные процессы и закономерности современной жизни на основе глубокого и всестороннего ее изучения, интерес к факту и непосредственное обращение к "источнику" как бы повторяли опыт В.

Успенского и других писателей-демократов, которые были верны "лучшим преданиям русской литературы". В конце -- начале года ему удалось напечатать в газете "Русские ведомости" большой цикл очерков "От Урала до Москвы".

В этих очерках художественные сцены и картины соединяются с историческими справками, статистическими материалами, научно-экономическими выводами и соображениями. Автор очерков показал себя как прекрасный знаток условий труда и быта уральских рабочих самых различных профессий и как убежденный защитник их интересов. В очерках "От Урала до Москвы" было заключено такое богатство материалов, что писатель обращался к ним на протяжении многих лет своего творчества.

С этими очерками тематически связаны романы "Горное гнездо", "Три конца", "Золото", историческая повесть "Охонины брови" и многие другие произведения. Одним из первых его художественных произведений явился большой очерк "Сестры".

мамин сибиряк знакомство с замечательными людьми

При жизни писателя это произведение не было напечатано. Боголюбовым в 3-й книге альманаха "Уральский современник" за год. Этим произведением Мамин-Сибиряк вступил в большую литературу. Тема рассказа -- осенний сплав на реке Чусовой -- была хорошо известна автору по личным впечатлениям.

В произведении нет ни развернутых описаний, ни более или менее развитого сюжета, это, в сущности, цепь ярких эпизодов из жизни сплавщиков, рассказанных действующими лицами. В этом проявилась одна из особенностей многих рассказов и очерков Мамина-Сибиряка начала восьмидесятых годов. Так строится его большой очерк из уральской жизни "В горах", рассказ "В худых душах", в значительной мере "Золотуха" и др. В этих произведениях в роли рассказчиков выступают или сами действующие лица, или близкие к ним люди, с которыми встречается основной рассказчик -- автор.

Основному рассказчику отводится на первый взгляд небольшая роль: В роли рассказчиков в его произведениях выступают люди из народа, рассказам которых свойственна преимущественно эпическая манера. В большинстве своих произведений Мамин-Сибиряк показывает жизнь в ее типических проявлениях сообщает читателю массу жизненного материала, создает колоритные образы, но весьма сдержанно выражает свои чувства, рассчитывая воздействовать на читателя логикой картин, образов и обстоятельств.

Но при этом от читателя не скрыта и авторская позиция. Идеал красоты Мамина-Сибиряка близок к народному идеалу. Писатель любит жизнь, кипучую человеческую деятельность, силу, энергию. Поэтому в его произведениях действуют сильные, деятельные люди из народа, в которых писатель обнаруживает выработанный веками физического труда неиссякаемый запас ума, энергии силы и сообразительности.

Симпатии Мамина-Сибиряка к этим людям особенно отчетливо проявляются в портретных характеристиках действующих лиц. Вот, например, "заводская косточка, тагильский мастеровой Афонька. Ему едва минуло семнадцать лет, но какая могучая сила в этой белой груди Так же характеризован и старик-золотоискатель Заяц: Народническая литература создавала тенденциозный образ фабричного мастерового, чаще всего отрицательный.

Мамин-Сибиряк любил фабричных мастеровых, восхищался их силой, сметливостью, трудовым опытом. Построенные на незнакомом читателю материале и открывающие в обездоленном рабочем человеке неуемные физические силы и моральные качества, рассказы Мамина-Сибиряка близки рассказам Брет-Гарта, а по манере построения, по пристальному интересу к сильным характерам, по тонкому знанию народной речи и умению органически включить ее в произведение они напоминают лучшие произведения Н.

Вскоре вслед за рассказом "В камнях" в больших петербургских и московских журналах "Отечественные записки", "Дело", "Русская мысль", "Вестник Европы" и др. Сибиряка, а в году был напечатан его роман "Приваловские миллионы". Затем появились в печати романы "Горное гнездо""Дикое счастье" и многие другие его произведения.

В эти же годы была написана значительная часть рассказов и очерков, собранных писателем в книгу "Уральские рассказы" первое издание в двух томах вышло в годах. Творческая работа Мамина-Сибиряка шла очень интенсивно и с большим напряжением. Творческий процесс был для него так естественен и необходим, что он не думал, нужно писать или не нужно писать, как, по его словам, не думает река, "когда в весеннее половодье выступает из берегов".

В своей автобиографии он объяснял появление в короткое время большого числа произведений тем, что они писались в течение длительного периода и не были в свое время напечатаны, а также "необыкновенным богатством материалов, которые давала жизнь Урала", и "необходимостью осветить сейчас же некоторые "злобы дня" и свои уральские проклятые вопросы: Маминой от 29 ноября года. Недостаточное внимание к отработке деталей снижало художественные достоинства некоторых его произведений.

Вопиющие социальные противоречия старого промышленного Урала, бесправие, бедность, страдания рабочего населения, дикая роскошь и бесчинства "господ" острой болью отзывались в чутком сердце писателя, и он спешил поделиться с читателем своими наблюдениями, осудить хищные буржуазные порядки, стать на защиту рабочего человека.

Автор любил и многократно переиздавал "Уральские рассказы", пополнял их состав, в первых изданиях изменял порядок расположения отдельных произведений внутри сборника, но во всех прижизненных изданиях первый том его открывался рассказом "В худых душах" написан и впервые напечатан в году. В этом небольшом рассказе выражено горячее сочувствие участникам революционной борьбы Кинтильяну и Ане. Среди книг Кинтильяна автор выделил "Капитал" Маркса.

В рассказе проявился протест автора против гнетущей реакции восьмидесятых годов с ее мрачной атмосферой доносов, подозрений, преследований. Нравственному безобразию холопов и прислужников реакционного правительства автор противопоставил чистоту идейных и моральных принципов деятелей освободительного движения.

С любовью и симпатией нарисованы в "Уральских рассказах" чусовские бурлаки, уральские старатели, фабричные мастеровые. В очерке "Золотуха" автор пишет: Выраженная здесь мысль может быть распространена на всю книгу "Уральских рассказов": Труд в понимании Мамина-Сибиряка -- это источник силы и мудрости народа. Многовековым своим трудом народ создал свою историю, то есть историю своей страны, выработал свой характер, создал свою нравственность. Такое понимание великой роли труда логически вело к его поэтизации, и Мамин-Сибиряк как писатель стоит в ряду самых выдающихся певцов труда в русской литературе.

Поэтизируя простого рабочего человека, он не скрывает его недостатков и с грустью рассказывает, как много темноты, невежества, дикости и грубости в народной жизни. Но его произведения далеки от натуралистического описания темных сторон народной жизни. Ее мрачные проявления, показанные в творчестве Мамина-Сибиряка, помогали читателю обнаружить ту "первичную клеточку", которая их порождала. Основную причину народных бедствий автор видит в несправедливости общественных отношений, при которых "господа" предаются праздности, роскоши, разврату и всякого рода безобразиям, а трудовой народ обречен на голод, бесправие и невежество.

В очерках "Бойцы" показаны бесконечные физические и моральные страдания крестьян, оторванных от семьи в самую горячую пору весенних полевых работ, они теряют на сплаве свою силу, здоровье, а нередко и самую жизнь.

Непосильные налоги, деревенская круговая порука заставляют их идти на заработки за тысячи верст. Обманутые и ограбленные хозяевами караванных контор, они возвращаются, питаясь подаянием. Бессильными и жалкими выглядят бурлаки, огромными толпами собравшиеся на пристани в ожидании сплава.

Но эти же люди решительно преображаются в процессе труда. Они проявляют подлинный героизм в борьбе с грозными силами природы. Автор любуется их артистическим трудом, когда команды бурлаков работают "одним сердцем".

Голодающим бурлакам и сплавщикам противопоставлены хозяева караванных контор с их чревоугодием, пьянством, распутством. Эти резкие контрасты помогали понять основной конфликт между хозяевами и рабочими, свидетельствовали о несправедливости буржуазных общественных отношений. Многие произведения из "Уральских рассказов" автор назвал очерками. Этим он обращал внимание на их близость к фактам действительности, не ставя целью дать точное жанровое определение.

Некоторые из этих "очерков" по своим размерам равны большим повестям. В них даны широкие картины действительности, этнографически точные описания места действия, исторические справки, а в отдельных случаях даже ссылки на научные источники.

Все это органически слито с широкими художественными картинами, с поэтическим вымыслом, яркими типическими образами, в которых раскрыты судьбы героев в связи с судьбами страны и народа.

Большую познавательную ценность произведений Мамина-Сибиряка отметил В. Ленин, сославшись на очерк "Бойцы" как документ строгой художественной правды.

Жизнь, труд и борьба фабричных мастеровых, бурлаков, золотоискателей, крестьянства, революционной интеллигенции, провинциальных артистов, тяжкая доля женщины на приисках и промыслах -- вот далеко не полный перечень тем и образов "Уральских рассказов".

В них показаны также страшные в своем зверином быту и стяжательстве, развращенные "диким богатством" "хозяева жизни". Полная безотчетность и ничем не ограниченные права одних, бесправие, беззащитность и подавленность других порождали атмосферу чудовищных преступлений со стороны "хозяев" и доводили до предела чувство ненависти к ним со стороны порабощенных мастеровых.

Автор уральских и сибирских рассказов явился талантливым изобразителем северной русской природы. В его произведениях природа не фон, не внешнее украшение, она живет и действует вместе с героями. Бесконечно широкой, разнообразной и мощной русской природой он объяснял характер русского человека с его чертами "нетронутой воли, шири, удали". Изображая природу, писатель стремился "раскрыть все тонкости, всю гармонию, все то, что благодаря этой природе отливается в национальные особенности, начиная песней и кончая общим душевным тоном".

Он отметил, как преображается в единении с природой простой человек, подавленный ненормальной общественной жизнью, как в общении с нею проявляются его богатство, сила и красота духа. Признавая благотворное воздействие природы на человека, Мамин-Сибиряк, в свою очередь, признавал положительное воздействие человека на природу.

Горное гнездо

Любой, самый живописный пейзаж оживляется в его глазах присутствием и разумно направленной деятельностью человека. Как и в жизни человека, воображение писателя ищет в природе движения, жизни и проявления скрытых в ней стихийных богатырских сил.

Любуясь красотой реки Чусовой в летнее время, он думает: Он охотно изображал природу не в состоянии мира и покоя, а "в титанической борьбе с первозданными препятствиями". Та же самая Чусовая восхищает его в весеннюю пору, когда она рвалась к морю, "как бешеный зверь Это был апофеоз стихийной работы великого труженика, для которого тесно было в этих горах и который точил и рвал целые скалы, неудержимо прокладывая широкий и вольный путь к теплому, южному морю".

В самых простых проявлениях северной русской природы он умел уловить ее суть, раскрыть ее силу и красоту. Беллетристы-народники, за немногими исключениями, не создали крупных произведений. Передовые писатели этого времени указывали на жанровую ограниченность современной литературы и отчетливо сознавали, что разработка широких социальных тем и всестороннее раскрытие общественных явлений возможны прежде всего в рамках романа и общественной драмы.

О необходимости создания общественного романа писал Салтыков-Щедрин еще в х годах: О цельном, законченном создании, о всестороннем воспроизведении современности с ее борьбою и задачами нет и помину. Читатель обязывается удовлетворяться более и менее удачною разработкой частностей, и затем, если желает, сам уже должен отыскивать связь между этими частностями и сводить концы с концами Рецензия на книгу С.

Первым крупным произведением его в этом жанре явились "Приваловские миллионы" По своей структуре "Приваловские миллионы" представляют дальнейшее развитие традиций классического русского романа.

Много места занимает здесь изображение судьбы главного героя Сергея Привалова, повторявшего, по словам автора, "раздвоенных" лишних людей, у которых хорошие намерения и заветные мечты постоянно идут вразрез с практикой. В этом обнаруживается творческая связь писателя-демократа с прогрессивными традициями предшествующей реалистической русской литературы, а также стремление показать тесную связь судьбы человека с жизнью общества, порождающей подобные характеры.

Новаторство писателя проявилось в выдвижении новой темы, смелом и оригинальном решении острейших вопросов современности. В этом романе Мамин-Сибиряк показал большое мастерство в раскрытии острых социальных конфликтов. Действие романа развертывается на основе конфликта между идеалистом-мечтателем Сергеем Приваловым, в руки которого должен перейти по наследству богатейший заводской округ, и группой буржуазных хищников, которые стремятся прибрать к своим рукам капиталы незадачливого наследника.

В отношениях между враждующими из-за наследства силами возможны острые столкновения, но иногда и союзы и примирения. В то же время автор ведет читателя к пониманию непримиримости другого, основного, скрытого от глаз поверхностного наблюдателя конфликта между владельцами и рабочими Шатровских заводов. Судьбы большого коллектива рабочих волнуют сознание читателя не меньше, чем утопические планы социальных реформ Сергея Привалова и борьба из-за наследства между различными группами буржуазных хищников.

Сюжетное развитие романа определяется не только личной и общественной судьбой центральных персонажей, но и в значительной мере историей Шатровского горнозаводского округа с сорокатысячным рабочим населением. Главный герой романа Сергей Привалов усвоил взгляды либерального народничества.

Он отрицал возможность и необходимость развития горной промышленности в России. Промышленные заведения в России он считал болезненным наростом, "который питается на счет здоровых народных сил".

Он мечтал об организации артельного труда, о рациональной организации хлебной торговли, с помощью которой надеялся освободить мелкого производителя от капиталистической эксплуатации. Рассуждения Сергея Привалова в своих основных частях буквально совпадают с теоретическими положениями одного из видных теоретиков либерального народничества, В. Воронцова, напечатавшего в году сборник своих статей "Судьбы капитализма в России".

Воронцов стремился доказать, что в отличие от Западной Европы Россия может и должна избежать развития капитализма и связанного с ним роста промышленного пролетариата, что промышленность в нашей стране появилась не на основе экономических потребностей, а в результате распоряжений правительства, что машиностроительная и металлургическая промышленность якобы не нужна народу и существует лишь государственными заказами и другими "милостями правительства".

Являясь наследником крупного горнозаводского округа, разоренного прежними владельцами и опекунами, Привалов видит свою задачу в том, чтобы освободить заводы от казенных долгов, ликвидировать их и возвратить заводские земли их прежним владельцам -- башкирам. При столкновении с реальной действительностью рушатся все народнические планы Привалова. В условиях капиталистической действительности и хлебная торговля и построенная Приваловым мельница становятся типичными капиталистическими предприятиями.

Опыты осуществления намеченных социальных реформ убеждают героя романа в том, что он со своими планами является "жалкой единицей", которой по-своему распоряжается буржуазия. Значение образа Сергея Привалова усиливается тем, что неудачи его социальных реформ раскрыты в романе не столько как следствие его личных недостатков отсутствие воли и практической опытностиа как результат беспочвенности народнических теорий. Мамин-Сибиряк подчеркивает, что Привалов не является той силой, которая может противостоять буржуазным дельцам.

Буржуазная действительность разрушает его народнические начинания и неумолимо вовлекает в капиталистический оборот создаваемые им артельные предприятия. Наблюдая в ирбитском ярмарочном театре сибирских промышленников, фабрикантов и водочных королей, Привалов сам почувствовал, что он является "частью этого громадного целого, которое шевелилось в партере, как тысячеголовое чудовище.

Ведь это целое было неизмеримо велико и влекло к себе с такой неудержимой силой Даже злобы к этому целому Привалов не находил в себе: Развенчание либерально-народнических иллюзий Сергея Привалова имело большое общественное значение. Мамин-Сибиряк своим романом показал бесплодность и вред рассуждений об отсутствии капитализма в России, о случайном характере существующих буржуазных отношений.

Автору удалось создать яркий образ передовой русской женщины Надежды Бахаревой. Ее тяготила принадлежность к буржуазной семье, богатство которой было создано "потом и кровью добровольных каторжников". С положением каторжников героиня романа сравнивала судьбы рабочих в золотопромышленности.

В этих словах звучит не только осуждение семьи ее отца эта семья характеризована автором как одна из самых честных буржуазных семей города Узласколько самых основ буржуазного строя. Уход Надежды Бахаревой из родного дома воспринимается как осуждение буржуазной философии жизни. Благородству идей и стремлений новых людей соответствует чистота и твердость их нравственных принципов.

Пропагандисты новых общественных отношений -- Надежда Бахарева и Лоскутов -- строят свою семью на основе любви и взаимного уважения. Широкие художественные обобщения, основанные на глубоком знании жизни промышленного Урала, показывали читателю, что Россия уже вступила на путь капитализма, что русская буржуазия представляет собой крупную силу, с которой нельзя не считаться.

Писатель оценивал эту силу с демократических позиций, поэтому ему удалось убедительно показать антинародный характер буржуазии, ее паразитическую сущность. Образы хищных буржуазных дельцов даны в романе резко сатирически. Общественное значение сатирического изображения буржуазного мира усиливалось тем, что вместе с разоблачением антинародной сущности буржуазии Мамин-Сибиряк вступал в борьбу с попытками некоторых русских писателей идеализировать капиталистический общественный порядок.

Буржуазная литература х годов лицемерно доказывала единство интересов предпринимателя и рабочего. Апологеты буржуазии утверждали, что благосостояние рабочих прямо зависит от успехов предприятия и доходов фабриканта. Современные Мамину-Сибиряку буржуазные писатели П.

мамин сибиряк знакомство с замечательными людьми

Действительные классовые противоречия буржуазного общества подменялись мнимыми, надуманными противоречиями между культурным и некультурным буржуа. В буржуазной литературе распространялась иллюзорная надежда на просвещенного промышленника, финансиста, купца как силу, якобы противостоящую буржуазному хищничеству.

Особенно большой вред могла принести русскому обществу спекулятивная идея единства интересов труда и капитала, усиленно распространявшаяся буржуазной публицистикой и литературой. Перед писателями-демократами возникла серьезная задача -- преодолеть вредное влияние буржуазной литературы на массового читателя. Некрасовым Мамин-Сибиряк показывал эксплуататорскую, хищническую роль буржуазии. В "Приваловских миллионах" он создал целую галерею типов, близких по своей внутренней сущности к Колупаевым, Разуваевым, Деруновым; Хиония Заплатина, Половодов, Ляховский, Альфонс Богданыч -- все это хищники паразиты, мешающие здоровому развитию народной жизни.

Среди хищников-стяжателей выделяется "делец последней формации" Половодов. Получив университетское образование, Половодов начал свою карьеру со службы в уездной земской управе, которую он, как и щедринские земцы, расценивал с точки зрения "фондов" и возможностей "сходить в карман своего ближнего". Хищническое нутро Половодова полностью обнаружилось, когда ему удалось проникнуть на должность директора Узловско-Моховского банка и в опекунский совет Шатровских заводов.

В Половодове "заговорила непреодолимая жажда урвать свою долю из того куска, который теперь лежал под носом". Эта "непреодолимая жажда урвать" раскрыта в "Приваловских миллионах" как основа буржуазной философии жизни.

Типичный буржуазный хищник Половодов продает свою жену, торгует своими убеждениями и, ограбив Шатровские заводы, скрывается за границей. В расчете на всеобщую буржуазную продажность строится план ограбления Шатровских заводов, составленный для Половодова "дядюшкой" Шпигелем. В план Шпигеля входит подкуп не только дворянской опеки, но и представителей таких высоких сфер, которые Шпигель не решается даже назвать.

Хищничество понято и раскрыто автором "Приваловских миллионов" как неизлечимая болезнь, которой заражена сама буржуазная атмосфера. В раскрытии хищничества, как кодекса буржуазного поведения, проявляется способность автора понять социальную сущность изображаемых явлений, отчетливо звучит активное противодействие буржуазной литературе. Мамин-Сибиряк видит, что интересы заводовладельцев и рабочей массы непримиримы.

Он убежден, что основной и решающей силой в промышленности является фабричный рабочий. Роль буржуазии в истории развития промышленности автор рассматривает исторически. Он признает некоторые заслуги зачинателей горного дела, но и эти заслуги относит не столько к буржуазии, сколько к трудовому народу, выдвинувшему из своей среды талантливых организаторов промышленности. В полном соответствии с исторической правдой писатель говорил об утверждении "власти капитала" в жизни пореформенной России, но в то же время он остро ставил вопрос о непрочности буржуазного общественного строя.

Один из существенных признаков преходящего характера буржуазных общественных отношений он видел в вырождении буржуазной семьи. Тема вырождения буржуазии интересовала Мамина-Сибиряка в течение многих лет его творческой деятельности. Еще в студенческие годы, обращаясь к своему отцу с просьбой собирать материалы из заводской жизни, он указывал на "резкую разницу, отделяющую энергичных, деятельных представителей первых основателей дома Демидовых и распущенность последних его членов".

Эта тема нашла выражение в "Приваловских миллионах""Горном гнезде""Хлебе" и ряде других произведений писателя. На протяжении двух десятилетий в разных аспектах Мамин-Сибиряк ставит вопрос о неумолимом законе вырождения буржуазии. В отличие от западноевропейских писателей-натуралистов, трактовавших процесс вырождения как результат воздействия биологических факторов, которому якобы подвержены все общественные сословия, Мамин-Сибиряк изображал вырождение буржуазной семьи как результат социально-исторических закономерностей.

В разработке темы разложения и вырождения буржуазии он шел не столько от современных ему биологических теорий ошибки которых он иногда, однако, разделялсколько от самой жизни. Материалом его произведений служила история многих семейств уральских заводчиков, в которых процесс вырождения давал себя знать особенно сильно и безжалостно.

Яркий пример тому -- история знаменитой в летописях уральской горной промышленности семьи Демидовых, хорошо известная автору, который родился и вырос в фамильной вотчине этих крупных заводчиков. С большой художественной убедительностью тема вырождения буржуазии разработана в романе "Горное гнездо".

Автор не ставит перед собой цели показать в этом произведении процесс вырождения в его исторической последовательности. В образе Евгения Лаптева дан результат этого процесса. Из краткой, намеченной отдельными штрихами характеристики предков Евгения Лаптева вырождение буржуазной семьи предстает во всей своей жизненной конкретности. Ближайшие предки Евгения Лаптева, пользуясь миллионными доходами от заводов, прожигали свою жизнь за границей.

Эти мужицкие выродки представляли собой замечательную галерею психически больных людей, падавших жертвой наследственных пороков и развращающего влияния колоссальных богатств".

Последний представитель семьи -- Евгений Лаптев -- родился и вырос за пределами своей страны. Там под влиянием окружавших его праздных людей и под руководством "разных светил педагогического мира" он получил "органическое отвращение ко всякому труду и в особенности к труду умственному".

В результате праздной, полной всяческих излишеств жизни Евгений Лаптев утратил нормальные человеческие свойства и всякую способность к деятельности. Автор "Горного гнезда" убедительно показал, что хозяева заводов не играют никакой роли в производстве материальных благ, что создателями всех материальных ценностей являются люди труда. Владельцы заводов и фабрик ничем не связаны со своими предприятиями, кроме получения баснословных прибылей, беспутно расточаемых ими в беспрерывных кутежах, оргиях и всякого рода безобразиях.

Евгению Лаптеву чужда, непонятна и утомительна непривычная трудовая обстановка. Не более Лаптева понимают заводское дело его ближайшие помощники. В качестве консультанта по горнозаводскому делу с Лаптевым приехал на Урал ученый генерал Блинов.

При посещении завода оказалось, что ученый генерал, как и его хозяин, "ничего не понимал в заводском деле и рассматривал все кругом молча, с тем удивлением, с каким смотрит неграмотный человек на развернутую книгу". В поездке по уральским заводам Лаптева сопровождает огромная свита корреспондентов, секретарей, доверенных лиц и просто темных людей, которые делают вид, что тоже интересуются русской промышленностью. Вся эта орава с Лаптевым во главе показана как чуждый народу и промышленности элемент, мешающий нормальному развитию заводского дела.

Способность Мамина-Сибиряка воплотить в жизненных образах сущность важных социальных явлений приобретает особенный интерес в свете той оценки роли буржуазии в производстве, какую дал Ф.